Аудио­хрестоматия

Бродский Иосиф Александрович
О курсе
Деятельность: русский и американский поэт, драматург, эссеист, переводчик. Родился: Ленинград. Награды: лауреат Нобелевской премии по литературе.   Я родился и вырос в балтийских болотах, подле серых цинковых волн, всегда набегавших по две…   Вопреки традиционной школе, наперекор популярным представлениям о стихе, слове и его законах, на пасмурных ленинградских улицах второй половины XX века расцвёл гений Бродского. О нём говорят так много, что среди гула голосов едва удаётся расслышать хоть слово. Словно новичок в парфюмерном магазине, который бросается к искушённым ценителям, чтобы услышать объяснения и разбор по нотам восхитительного аромата, читатель тщетно хватается за цитаты и обрывки фраз, аналитические статьи и разборы. Очутиться со стихотворением Бродского один на один – это испытание и подарок одновременно. Испытание, потому что приходится ломать свои же стереотипы. Но выигрыш стоит несравненно больше этих стереотипов.    Тихотворение мое, мое немое, однако, тяглое - на страх поводьям, куда пожалуемся на ярмо и кому поведаем, как жизнь проводим?   Бродский бросил школу в восьмом классе. Последующее образование будущий профессор и лауреат Нобелевской премии получал самостоятельно. Посредственный ученик в глазах школьных учителей, Бродский оказался гением самообразования. Всю юность он провёл за книгами. Время, которое его ровесники проводили в шумных компаниях, Иосиф Александрович посвятил запойному чтению. Образ жизни молодого поэта шёл вразрез с общепринятыми нормами. В 1972 году советские власти предложили Бродскому покинуть страну. Он уехал навсегда. Но остались его стихи.    Прислушиваясь к грозным голосам, стихи мои, отстав при переправе за Иордан, блуждают по лесам, оторваны от памяти и яви.   Удивительный человек, ставший чужим в своей стране, стал ее гордостью и славой спустя совсем малое время. Мог ли знать совсем молодой юноша, оказавшийся в ссылке «за тунеядство» и открывающий перед собой новый том римского поэта, что впереди – совсем недолгая, но такая удивительная жизнь, ставшая мифом еще в глазах современников? От Ленинграда до Нью-Йорка звучат стихи Бродского. А где-то между ними, на тихом кладбище Венеции, стоит каменная плита, отметившая конец пути одного из величайших русских поэтов.   После стольких лет уже безразлично, что или кто стоит у окна за шторой, и в мозгу раздается не земное "до", но ее шуршание. Жизнь, которой, как дареной вещи, не смотрят в пасть, обнажает зубы при каждой встрече. От всего человека вам остается часть речи. Часть речи вообще. Часть речи.